Когда говорят о хорошем костюме, вспоминают Сэвил-Роу или Неаполь. Французский костюм в этом ряду почти не звучит, причём даже во Франции. Почему так вышло и чем парижский крой отличается от английского и итальянского, разбирают Маркос Элиадес и Режиналь-Жером де Манс в большой статье для британского издания Permanent Style.
Материал написан как краткая история парижского портновского дела: от корней в XIX веке через межвоенный крой и послевоенный силуэт к бунту пяти мастеров в 1950-х и к тому, что осталось от ремесла сегодня. Ниже конспект: логика авторов, их аргументы, имена портных и клиентов в том виде, в каком они названы в статье.
Из конспекта ты узнаешь, как менялись плечо, пройма и посадка парижского пиджака, кто задал образ, который сейчас считают «французским», и почему авторы сомневаются, что ремесло доживёт до следующего поколения. Оценки в тексте принадлежат авторам статьи, наши выводы собраны в последнем разделе.
Почему Париж остался в тени Лондона и Милана
Авторы начинают с признания: французским портным никогда не доставалось той славы, что английским и итальянским. У каждой из двух соперничающих школ была своя причина.
- Англия стала первой благодаря законодателям стиля из королевской семьи и военному превосходству после Ватерлоо. Растущий англоязычный мир продлил эту репутацию.
- Италия сумела продать себя как чувственную и стильную родину ремесла и моды. Франции такое удалось только с женской высокой модой.
По мнению авторов, французским мастерам не хватило человека, который продвигал бы национальное ремесло в большом масштабе. В Италии таким был Джованни Баттиста Джорджини, основатель Pitti. Во Франции похожую роль сыграл текстильный магнат Марсель Буссак, но поддержал он кутюрье Кристиана Диора, то есть женскую моду.
Есть и парадокс. Французские дизайнеры мужской одежды прославились раньше многих итальянских, и, возможно, итальянцы научились на их ошибках. Пьер Карден, а заодно и Диор, по словам авторов, стали предостерегающим примером: они раздавали лицензии на своё имя без разбора и потеряли творческий контроль над мужскими линиями почти по всему миру.
Внутри страны парижский крой тоже мало кто знает. Авторы сознательно приравнивают «французское» к «парижскому»: портные из Руана, Ниццы или Тулузы сегодня ничем не отличаются ни формой, ни стилем. Главный их тезис звучит резко: лучшие французские мастера кроят точнее, шьют лучше и уделяют больше внимания ручной работе и деталям, чем любой британский портной. Но известность у других школ, поэтому даже самому знаменитому парижскому ателье приходится опираться на избитые клише.
Каким был французский костюм до 1950-х
Прежде чем говорить о национальном стиле, авторы задаются вопросом, был ли он вообще. Предков костюма возводят к Красавчику Браммелу или, по другой версии, к английскому королю Карлу II. Но до начала XX века неясно, существовали ли у разных стран собственные манеры шить костюмы.
Корни: Париж учился у Лондона
После Французской революции и Ватерлоо английские и французские портные шили одни и те же типы одежды, причём французы ориентировались на британские фасоны и крой. Влияние шло в обе стороны. Наполеон III, вернувшись в Париж, продолжал заказывать у Henry Poole с Сэвил-Роу. Будущий король Эдуард VII, гуляя по континенту при правлении своей матери королевы Виктории, задавал моду и побуждал британских портных открываться в Париже.
Британский крой считался образцом, поэтому в XIX веке процветали те, кто обещал английскую эстетику. Отсюда Old England, основанный в середине века как портновский магазин (к закрытию он стал мультибрендовым магазином готовой одежды). Отсюда же парижские портные с британскими именами вроде John Baillie и Creed, которые работают до сих пор. Поэтому историю парижского кроя авторы ведут только с начала XX века.
Межвоенный взгляд: «корректная, плотно подогнанная одежда»
Именно между войнами грамматика костюма более или менее устоялась. Авторы приводят разворот из журнала Monsieur начала 1920-х под названием «Мужская мода по всему миру». Там сравнивают, что считается элегантностью во Франции, Англии, Италии, Америке, Аргентине и Германии.
Француз в этом описании носит «корректную, плотно подогнанную одежду», немного удлинённую, из ткани сдержанных цветов, и держится непринуждённо. При этом он одет далеко не так тесно, как аргентинец, у которого костюм «почти в облипку». Англичанин 1920-х показан в полной утренней паре с цилиндром и гетрами, американец в кричащих узорах. У итальянца тесный костюм, «яростно» яркие галстуки, а пиджак не ложится на воротник рубашки.
Послевоенный силуэт: широкое плечо и маленькая пройма
С 1945 по 1955 год сложился классический французский крой, который потом стёрся из памяти под слоями последующих десятилетий. Авторы описывают его так:
- широкие плечи без большого количества подкладки;
- roped shoulder, то есть «верёвочное» плечо: головка рукава приподнята валиком над линией плеча;
- небольшой драп, мягкий запас ткани на груди и в верхней части рукава;
- маленькие проймы.
Маленькую пройму авторы называют признаком хорошего пошива вообще. Она даёт больше свободы движения, но требует, чтобы вещь очень точно сидела на конкретном заказчике. Драп и свободу поддерживали ткани: тогда они были заметно тяжелее нынешних.
Группа пяти: парижские портные, которые устроили бунт
В середине 1950-х пять портных объединились в Groupe des Cinq: Андре Бардо, Шарль Остен, Макс Эвзелин, Жозеф Камп и Гастон Вальтенер. Они выступили против классики во всём: против классического кроя, классических тканей и самих классических вещей. Варьировать привычный костюм им было мало. Они хотели придумать новые типы одежды и работать с другими материалами.
Примеры у авторов такие. Эвзелин пытался ввести в моду пиджаки на заказ со множеством скрытых карманов. Смальто ушёл от Кампа в 1960-х и открыл свой дом: он рассчитывал на настоящие новшества, но даже Группа пяти показалась ему недостаточно радикальной. Смальто зашёл дальше и показывал странные вещи в духе космической эры, в том числе из винила, рядом с женскими моделями Куррежа.
Клиентами были звёзды. Актёр Жан Маре носил костюмы Андре Бардо, в том числе из шерсти с несминаемой стрелкой. Певец Жильбер Беко одевался у Макса Эвзелина и даже снимался в его рекламе. Джонни Холлидей носил вещи Жана Раймона.
Почему бунт не прижился
Авторы называют Группу пяти одними из последних портных, кто пытался задавать моду. Десятилетиями мужскую моду определяли портные и их клиенты. Но модель «портной-дизайнер» оказалась менее живучей, чем модель «кутюрье-дизайнер». Кутюрье лично одевал несколько десятков женщин в мире и одновременно ставил своё имя на доступную готовую одежду. Её продажи держали на плаву весь бизнес. У портного такой опоры не было.
К концу 1960-х группа распалась. Её влияние осталось через славу и долголетие участников и учеников, которые сегодня составляют почти всё, что осталось от парижского портновского дела. Именно их наследие мы сейчас считаем парижским кроем. Даже противники группы уважали мастерство её членов. Портные, не имевшие к ней отношения, например Arnys, всё равно переняли её элементы, в частности cran parisien: фирменный вырез на стыке лацкана и воротника, который по-английски называют fishmouth, «рыбий рот».
Французский мужской костюм сегодня
Последние несколько десятилетий парижский образ, по словам авторов, выглядит так: довольно плотная посадка, гладкий силуэт, подчёркнуто «верёвочные» плечи и приталенный корпус. Лучшие вещи отличаются деталями, которые демонстрируют внимание мастера. Например, миланская петля прошита заметно тоньше, чем у других портных.
Большинство оставшихся ателье так или иначе связаны с Группой пяти и предлагают вариации на её эффектные приёмы:
- cran parisien на лацкане;
- внутренний карман в форме капли;
- монограмма, вышитая под манжетой рукава.
Всё это работа на визуальную узнаваемость. Но авторы сомневаются, что создавать её для парижского кроя ещё не поздно.
Кто остался
Крупные дома — Berluti, Camps de Luca и Cifonelli. Cifonelli открыл бутики готовой одежды и представительство в Лондоне, а по мере ухода на пенсию пригласил бывших учеников Группы пяти Клода Руссо и Габриэля Гонсалеса. Своё сильное плечо дом сохранил, но крой, по крайней мере на самих кузенах Cifonelli, стал куда более приталенным, чем его помнят по Лино Вентуре и Омару Шарифу. Оба носили Cifonelli десятилетиями.
До недавнего времени в этот ряд входил Smalto, но, по словам авторов, бизнес рушится. Его обещают перезапустить, однако большинство мастеров ушли, а дом потерял аренду своего давнего зала для индивидуальных заказов.
Ещё есть небольшие независимые мастера: Djay, Эммануэль Вишер, Кэндзиро Судзуки (он недавно вернулся в Японию). Они живут только индивидуальным пошивом, и это трудно в любые времена. Между одиночками и большими именами почти ничего нет. Авторы надеются, что обе модели позволят передать знания дальше.
Переживёт ли ремесло следующее поколение
Финальный блок статьи называется «Demain?», по-французски «Завтра?». Авторы объясняют, почему портновскому делу нужна критическая масса. Мастерам нужно практиковаться, чтобы держать уровень, а закройщику нужна сеть узких специалистов, которые его поддерживают. Значит, для жизни ремесла должны выжить сразу несколько ателье.
Нужен и спрос, а с ним люди, способные платить. Сэвил-Роу держится на экспорте, и авторы подозревают, что парижские портные тоже. Цены, которые этим мастерам сегодня приходится назначать, по карману очень немногим в мире, не говоря уже о собственной стране.
Прогноз мрачный. Знакомые авторов с долгим опытом заказов у портных считают, что знания уходят. Самые опытные мастера уже на пенсии или умерли, а прежняя подготовка почти невозможна: в профессию шли, рано бросив школу, и годами повторяли учебные упражнения. Авторы полагают, что такой путь экономически невыгоден и ученику, и компаниям, даже если желающие найдутся.
Английское портновское дело, возможно, выживет за счёт остаточной известности, но фирм станет меньше, а мастерства тоже. Парижским портным авторы желают выжить и получить признание. Лучшие из них, по мнению авторов, могут быть лучшими в мире, но чтобы продолжать работу, об этом должно узнать больше людей.
Коротко
- Французские портные проиграли в славе не мастерством, а продвижением: у Англии были двор и армия, у Италии маркетинг, у Франции своего Джорджини не нашлось.
- Классический французский костюм 1945–1955 годов: широкое «верёвочное» плечо почти без подкладки, драп на груди и рукаве, маленькая пройма, тяжёлые ткани.
- Сегодняшний парижский образ задала Группа пяти 1950-х: плотная посадка, приталенный корпус, cran parisien, внутренний карман-капля, тонкая ручная отделка.
- Модель «портной-дизайнер» не выдержала конкуренции с кутюрье, у которых была готовая одежда. Группа распалась к концу 1960-х.
- Сейчас ремесло держится на нескольких крупных домах и горстке одиночек, а передача знаний под угрозой.
Что из этого следует
Статья полезна тем, кто хочет научиться читать пиджак, а не только этикетку. Описание послевоенного кроя даёт готовый набор признаков: посмотри, как сидит плечо, есть ли запас ткани на груди и в верхней части рукава, насколько высоко поднята пройма. Тезис о маленькой пройме проверяется просто: подними руку в примерочной. Если пиджак едет вверх вместе с рукой, пройма скорее широкая и низкая.
Важно и честное ограничение: оценки вроде «лучше любого британского портного» — позиция двух авторов, которые явно любят Париж. Сравнения школ на цифрах или замерах в статье нет. Это история и мнение знатоков, а не исследование.
Для нас главный урок статьи в другом. Детали вроде выреза лацкана или монограммы под манжетой становятся узнаваемыми, но сами по себе ремесло не спасают. Его держат посадка и люди, которые умеют её добиться. Это стоит помнить, когда выбираешь любую вещь, от пиджака до рубашки: сначала смотри, как она сидит, а уже потом на то, чем она украшена.
Источник: Permanent Style